17:12

Годы идут, прошлое не отпускает

Воспоминания узника фашистских застенков о детстве в плену

Уроженец Шлиссельбурга, бывший несовершеннолетний узник фашизма Николай Николаевич Потехин абсолютно уверен в том, что и сегодня нельзя замалчивать происходившее с ним и его ровесниками много десятилетий назад, во время войны. Воспоминания причиняют боль, но снова и снова «Бухенвальским набатом» звучит напоминание о жертвах фашизма.

Война – черней сажи

«До сорок первого года все у нас было исправно: крепкая семья, теплый дом, во дворе – огород и ледник, – вспоминает Николай Николаевич о довоенном детстве. – Отец был известным мастером печного дела – весь город его знал. Помню гирю и поварешку на его поясе – инструменты трубочиста. У мамы, Евгении Ивановны, с отцом Николаем Александровичем нас было, как говорится, «семеро по лавкам». Кто же знал, что придет война – черней сажи. Я, старший сын, родился 16 сентября 1931 года, и десяти лет мне не исполнилось, как началась война. Помню, во время налетов за гулом шли взрывы – куда попадет, неизвестно… Кругом горе и смерть. Запомнилось, как бабушка вышла к леднику за дровами, и снарядом ее убило. А еще, как потом мы чуть не лишились мамы, когда на окрик фашиста она ответила агрессивно – схватила нож и полоснула по сапогу фашиста. Тот схватился за пистолет, но, слава богу, губить ее не стал…»

Оккупация Ленинградской области продолжалась дольше, чем в других районах СССР, – с августа-сентября 1941 года до начала лета 1944-го. В этом, считавшимся до войны самым крупным регионе Северо-Запада, численность населения сократилась на две трети (для сравнения: до войны ее территория составляла 144 тыс. квадратных километров, а жителей было – 3 240 748 человек). Комиссии по расследованию злодеяний немецких оккупационных войск в Ленинградской области, работавшие сразу после освобождения этих районов в 1944 году, определили, что за период оккупации гитлеровцами были убиты – расстреляны, повешены, заживо сожжены и умерщвлены иными способами 172 тысячи мирных жителей, в том числе женщин, стариков и детей. Практически полностью было разрушено 20 городов, 3135 сел, деревень и других населенных пунктов.

Людей тысячами отправляли в концлагеря. За время оккупации на работы в Германию из Ленобласти было угнано 404 230 человек…

В декабре сорок первого их – женщин, детей, стариков – согнали в колонну и погнали во Мгу. «От холода мы коченели, о еде не было речи, – вспоминает Николай Николаевич. –Мы шли и шли. Когда я понял, что идти уже нет сил, прыгнул на подводу, а конвоир тут же сильно ударил меня в висок, я упал в снег. Женщины подняли, отряхнули, и мы пошли дальше. Потом я чуть не потерял маму – замешкался в толпе и отстал, мы оказались по разные стороны реки Мга, но она меня отыскала… Из Мги нас погнали в Тосно, а там загнали в большие свинарники. Вонища, спать было невозможно, утром пошли дальше».

Взрослых мучала неизвестность и то, что они ничего не в силах изменить, дети плакали. Со станции Дно начался долгий путь пешком по оккупированным врагом территориям. А позже отправили в Латвию и Германию….

«У мамы на руках умерла младшая сестра – тогда совсем маленькая, грудная. Столько лет прошло, а даже думать об этом трудно», – тяжело вздыхает Николай Николаевич.

Спустя много лет после этой трагедии, читая о лагерях смерти, он наткнулся на строчки, сильнее всего говорящие о состоянии матерей, потерявших детей в фашистских застенках. На стене барака одного из самых страшных мест массового уничтожения людей было написано: «Отомстите за нас! Пускай весь мир знает и не забудет отомстить за наших невинных детей. Женщины всего мира! Вспоминайте и поймите все зверства, которые произошли в XX веке с нашими невинными детьми. Моего ребенка уже нет, и я ко всему безразлична»…

Николаю Николаевичу хорошо запомнился распределительный лагерь в городе Гали. Оттуда отправили разгружать вагоны на одной из железнодорожных станций Лейпцига. За любую провинность их наказывали, вплоть до расстрела перед строем или в ближайшем овраге…

Сохранились в его памяти дни освобождения узников советскими и американскими войсками. Накануне гитлеровцы отдали приказ расстрелять их. Наутро вышли колонной из лагеря, но прозвучали взрывы, и пленные бросились врассыпную. «Мы – в лес, спрятались в овраге. Долго там сидели, а когда поняли, что никто не ищет, вышли к дороге и увидели английские танки…»

Так они обрели свободу, как потом оказалось, относительную. Перед отправкой на родину они были на «карантине» – вчерашних заключенных проверяли, им не доверяли…

Домой их везли через Польшу и Украину. Приехали и оказались посреди чистого поля – пни, мины и воронки. «Почему-то запомнил, как ночью к стенке холодной палатки примерз рукав. Потом у нас появилось другое, но тоже мало благоустроенное жилье – семь деревянных бараков, по две семьи на комнату, – припомнил Николай Николаевич подробности послевоенного житья. – А там уж началась другая жизнь: в ФЗУ учился на столяра, работал – надо было помогать матери, служил в армии – десантные войска, Каунас. К рубанку потом не вернулся, четыре десятка лет проработал водителем на разных автобусных маршрутах – гонял из города в область, и снова в город. Обзавелся семьей, есть дети: дочь Нина Николаевна и сын Юрий Николаевич, а еще внучка Настя и двухлетний правнук Максим». Жизнь продолжается, но и прошлое не отпускает.

Мы вас помним

В начале Великой Отечественной войны линия фронта стремительно оказалась у Шлиссельбурга. 8 сентября 1941 года войска группы армий «Север», захватив город, немцы замкнули кольцо блокады вокруг Ленинграда, но сама крепость на протяжении 500 дней держала героическую оборону и не позволила немецким войскам переправиться на правый берег Невы.

18 января 1943 года, в ходе операции «Искра», после трехдневного ожесточенного боя Шлиссельбург был освобожден, блокада прорвана. Он находился в оккупации 16 месяцев.

В Петрокрепость город был переименован в 1944 году, причем инициаторы переименования объяснили это тем, что Шлиссельбург – немецкое название (в переводе с немецкого Шлиссельбург – «город-ключ»).

В музее истории Шлиссельбурга посетителям, интересующимся историей города, обязательно говорят о том, что незаслуженно замалчивались судьбы людей, оказавшихся на оккупированных территориях: дома, в которых они жили, разрушали и жгли, их самих угоняли в рабство. А тех, кому доводилось выжить, после освобождения ожидали трудности, связанные с тем, что они были в плену.

Историки напоминают, что проектная мощность уничтожения только концлагеря Освенцим составила до 30 тысяч человек ежедневно. Примерно 20% от общих потерь во второй мировой войне приходится на детей. Только на территории Германии официально погибли и похоронены 760 тысяч наших соотечественников. Общее количество кладбищ, где есть такие могилы – 3310. Немало подобных захоронений и в других странах: Франции, Бельгии, Австрии, Польши, Чехии, Словакии и других.

За время оккупации только на работы в Германию из Ленинградской области было угнано 404 230 человек.

Чуть больше 30 лет назад, 18 января 1988 года, в родном городе Николая Николаевича была установлена стела в память о погибших здесь в годы фашистской оккупации. «Мы помним вас. Патриотам, павшим от рук фашистских оккупантов в 1941-1943 гг. в городе Шлиссельбурге», и перечислены фамилии.

«Погибших и попавших в плен было тогда очень много,– говорит Николай Николаевич Потехин. – Война застала людей там, где они находились, и плен – не вина, а трагедия тех, кто оказался за колючей проволокой. Мы хотим, чтобы историческая справедливость была восстановлена, и все это понимали».

Евгения Дылева

Понравилась статья? Поделись с друзьями!