Международный день освобождения узников фашистских концлагерей отмечается ежегодно 11 апреля. В этот день в 1945 году заключённые лагеря Бухенвальд подняли вооружённое восстание и спасли себя от неминуемой гибели.
Когда на территорию Бухенвальда вошли американские войска, узники уже контролировали ситуацию; охрана СС не успела скрыть следы своих преступлений. Показания выживших стали важной частью доказательной базы на Нюрнбергском трибунале. Фашистские концлагеря охватывали всю Европу. Через сеть из 1100 лагерей и около 14 000 мест заключения прошло почти 20 миллионов человек. Около 12 миллионов узников были уничтожены, более двух миллионов из них — дети.
Особо тяжёлая участь постигла узников детских лагерей и фортов на территории СССР: Саласпилс, Алитус, Озаричи, 9-й форт Каунаса, Дулаг-154, где десятки тысяч людей погибли от голода, пыток и насилия. Многие из узников остались безымянными, чьи-то имена теперь известны всему миру, некоторые невероятные судьбы долгое время были известны только близким.
В Лужском районе живёт Елена Алексеевна Пузанова, малолетняя узница фашистских концлагерей. Она поделилась своими воспоминаниями.
— Немцы в 41-м году наше село заняли. Нас всех согнали в сарай: у нас семья большая была, 11 человек. Они забрали всю еду, что была заготовлена. Мы ходили по огородам, ели овощи, которые оставались в земле, — рассказывает Елена Алексеевна.
Её детство прошло под постоянной угрозой смерти. Первым убили отца: он был в партизанском отряде. Позже расстреляли мать. Сама Лена в первые месяцы оккупации не раз оказывалась на пути депортации в Германию.
— Немцы забирали и увозили в Германию тех, кто жил один в доме или квартире. Меня тоже увозили. Дважды братья спасали, а в третий раз меня, рыдающую, отпустил сердобольный немец. Сказал: только беги огородами, не по дороге. Больше меня братья одну не оставляли.
К 1943 году семью разлучили, дети попали в разные лагеря. Лена оказалась в лагере смерти в городе Алитус на территории Литвы.
— Нам по 8 лет было. Убирали трупы детей, которые уже умерли, возили их к печам. Зимой, когда ломалась печка, тела складывали штабелями. Там даже не тела были — одни косточки. Потом я узнала, что в нашем лагере сожгли больше 200 тысяч детей, — вспоминает Елена Алексеевна.
Есть в лагере смерти детям не давали совсем. Смотрели, сколько проживёт ребёнок. Дети съели всю траву и корешки, которые были на участке. Позже «уборщикам» стали давать в консервной банке ложку муки и воды в день.
— Мы находили ремни, ботинки, несли к себе в барак и там жевали вечерами, чтобы хоть немножко насытиться. Немцы однажды привезли большую машину травы, но нам по травинке кому досталось, кому нет… Так много было детей. Старших ребят в возрасте 13 лет отправляли на работы, на пошив дамских сумочек и перчаток. Как потом стало ясно — из кожи, которую снимали с детей.
Несмотря ни на что, дети в лагере старались поддерживать друг друга. Ребята, которые работали у «хозяев» и ухаживали за скотом, иногда привозили в кармане горстку картофельных очисток.
Елене Алексеевне выжить в лагере смерти помогло чудо. По дороге из барака к печам она увидела миску немецкой собаки, упала на колени и стала есть. На удивление, собака позволила ей это сделать.
— Мне собака разрешила поесть, а немец меня отвёл обратно в барак. На следующий день тот же немец меня взял из отряда и подал кость. А мне её не удержать — такая я была истощённая. Кость я отдала собаке. Собака вновь позволила девочке есть из своей миски.
Два охранника, стоявших рядом, смеялись над происходящим, а потом отвели ребёнка в барак и несколько дней не выпускали оттуда.
— Потом приходит немец, пальцем указывает на меня. Я пошла за ним, а на улице на чистом русском языке он сказал, что собака уже третьи сутки ничего не ест, вот и послали за мной. Миска действительно была полная, и собака, увидев ребёнка, завиляла хвостом и подтолкнула к ней свою еду. Потом носом отодвинула девочку и стала есть сама. Так в три приёма пёс и ребёнок опустошили посудину. Лену оставили в будке с собакой.
— Будка большая была, и в ней было тепло. Чистая трава. Мы в бараке на досках все спали, собирали рваное, грязное бельё и одежду. А в будке хорошо было. Собака тоже залезла в будку, легла, и мы уснули. Я так крепко уснула, что не слышала, как хозяйки конуры не стало. Просыпаюсь, не знаю, какое это время было. Собаки нет, я выползаю и слышу, солдат кричит: «Подождите, ещё один ребёнок!»…
Елена Алексеевна Пузанова после освобождения из лагеря смерти росла в детском доме. Получила специальность, нашла своих братьев, воспитала детей и внучек. Сегодня она работает с ветеранами и говорит:
— Сейчас жить очень хорошо, как в раю. Хлеба вволю, еды какой хочешь… Я считаю, так цари не жили, как мы сейчас. Я радуюсь жизни. Подольше бы пожить.
ДАРЬЯ МИЛИЦКАЯ
ФОТО АВТОРА
Рассказы выживших касаются не только зверств фашистов. Эти истории показывают, что даже в самых чудовищных условиях есть выбор: остаться человеком или нет.
Для справки
Судебные процессы и археологические исследования до сих пор продолжают открывать масштабы преступлений фашистов в годы Великой Отечественной войны. Только в Ленинградской области были замучены и истреблены не менее 435 тысяч советских граждан.
