Каждая книга воспоминаний бывших малолетних узников фашистских концлагерей, прошедших «все муки ада» во время войны, наполнена историями о горьких страницах детства, связанного с немецкой оккупацией. Все они в разном возрасте встретили войну, но память о пережитом остается в сознании каждого по сей день.  В избирательную детскую память врезаются порой малозначительные, казалось бы, детали, но именно они делают воспоминания не только правдивыми, но и эмоциональными, некоторые из них невозможно читать без слез. Война искалечила сотни тысяч детских судеб. Их биографии — настоящие уроки мужества для молодого поколения. Сегодня мы предлагаем читателю воспоминания Докучаевой Нины Михайловны.


 

Детство Нины
Докучаева Нина родилась 16 января 1927 года в деревне Пелла Ленинградской области. Росла в большой семье, где было пятеро детей. Довоенные годы были наполнены учебой, а в свободное от школы время играми. К началу войны девочка успела окончить 6 классов. 
«С началом войны мой отец был призван в армию. Я помню, что сначала он служил в охране завода «Электросила», а позже их перевели на фронт, где он впоследствии пропал без вести, — вспоминает Нина Михайловна. — Когда нашу деревню оккупировали, немецкие солдаты отбирали у местных жителей продукты питания, вещи, которые им понравились, вселялись во многие дома. В одну половину нашего дома вселилась группа солдат, вторую половину дома оставили нам. В первые дни пребывания в нашем доме они говорили: «Через три недели Ленинград падёт». Эти солдаты, видимо, были заняты на тыловых работах, так как по утрам они уходили, а по вечерам возвращались. Нам они никакого неудобства не причиняли. Спустя какое-то время они выгнали нас жить в баню». 
Первую военную зиму семья питалась картошкой, которую у них, к счастью, не отобрали. Весной собирали капустные листья на бывшем колхозном поле и пекли из них лепёшки. В марте 1942 года Нину Михайловну депортировали в Германию: «В тот день было тепло и солнечно, пели птицы, а наша колонна была похожа на похоронную процессию. Мы шли под охраной солдат с собаками. Пешком нас догнали до Красного села, а там погрузили в эшелоны и отправили в Германию».  Из семьи Нину забрали одну — мама с остальными детьми осталась дома. Их вывезли в концентрационный лагерь в Эстонию только в 1943 году. 

На чужой земле
В товарных вагонах депортированных везли, как скот. Когда в пути была съедена вся еда, люди начали падать в голодные обмороки. Тогда один раз в день на крупных станциях им стали давать миску «какого-то варева и кусочек хлеба». «Нас везли всех вместе: и мужчин, и женщин. Вместо туалета у нас была большая выварка с ручками (ёмкость для кипячения белья — прим. автора) в углу вагона, одна на всех. Нас охватывал такой стыд, что мы при мужчинах должны ходить в туалет — поэтому терпели до очередной остановки», — вспоминает Нина Михайловна.
Конечной остановкой был сортировочный лагерь в Берлине. После осмотра врачей на предмет выявления чесотки, вшивости и кожных болезней, Нину вместе с отобранной группой людей распределили на хозяйственные работы в город Райхенбах (сегодня польский город Дзержо́нюв — прим. автора).
При отборе принимались во внимание рабочая квалификация прибывших, уровень образования, но главным образом — физическое состояние, поскольку, как правило, никто не имел рабочих специальностей, да и уровень образования многих был невысок.
«Нас выгнали на плац. Полицейский переводчик сказал: «Сейчас будем распределяться по работам». Приходили немцы и осматривали нас с ног до головы. Затем платили какие-то деньги, расписывались, и выбранных людей уводили. Так я попала к бауэру — хозяину поместья, у которого проработала с 1942 по 1943 год. Мне было 15 лет. Нас было трое: украинский военнопленный, полька и я. Хозяева к нам относились неплохо. Жили мы на втором этаже хозяйского дома. В комнате, где мы спали, был звонок. Вот, в четыре утра позвонят в этот звонок, и мы идём коров доить. А световой день длинный, и мы с утра до вечера работали — ухаживали за скотом, рубили дрова, пололи грядки. Хозяйство велось экономно, ничего не выбрасывали. Например, когда собирали хворост, то даже мелкие веточки собирали в пучки, и всё складывали вдоль стены с обратной стороны амбара», — вспоминает Нина Михайловна.

На военном заводе
Однажды зимой 1943 года Нину Михайловну и ее соседку польку вызвал хозяин. Он сказал, что ему не требуется такое количество работников, так Нина попала в лагерь Лангенбилау, где проработала на большом военном заводе до марта 1944 года. «Людей было очень много, настоящий интернационал. Французские военнопленные иногда бросали нам шоколадки и куски туалетного мыла, которые они получали из посылок Красного Креста, — делится воспоминаниями Нина Михайловна. — Ходили мы в своём тряпье. На груди была нашивка квадратной формы с буквами OST (нашивка с буквами «OST» была отличительным знаком для остарбайтеров — граждан Восточной Европы, которых насильно вывезли в Германию в качестве бесплатной рабочей силы — прим. автора). Определённой работы у меня не было — я подметала, носила детали. Работали по 12 часов 6 дней в неделю».

Военнопленные жили в больших, еле отапливаемых бараках на двухэтажных нарах. Матрасы были набиты колючей соломой, такая же подушка, серая простыня и два одеяла. Бараки насквозь продувались ветром. Еда, которую давали по расписанию, мало походила на пищу — какое-то тёплое месиво, баланда. И так изо дня в день. Хлеб давали только по четвергам.

Войне конец
Летом 1944 года Нину Михайловну опять передали работать на ферму, недалеко от города Хайдерсдорф. Там она так же, как и на предыдущей ферме, занималась всеми хозяйственными работами.
«Знать мы не знали, что на фронте происходит, но сердцем чувствовали, что войне скоро конец! Однажды хозяйка дала мне белую простыню и сказала на чердак вывесить. А я думаю: «Как я белый флаг вывешивать буду, если наши победили? Значит, красный флаг должен быть! В мае 1945 года нас освободили наши солдаты», — вспоминает Нина Михайловна.
Война кончилась, все разбрелись и поползли кто куда. Нина пристроилась к какому-то обозу и шла в сторону дома. Встретившиеся по дороге солдаты предложили пойти прачкой при воинской части. «Это было всяко лучше, чем идти незнамо куда, да ещё и вечно голодной. Так я оказалась в воинской части, которую сначала перевели в Кенигсберг (сейчас Калининград — прим. автора), а оттуда в Инстенбург. Мы стирали, гладили, штопали солдатское белье. Организовывали концерты, на которых я была запевалой. 
Живя при воинской части, я начала искать маму. И уже в 1946 году получила письмо, что они находятся в городском посёлке Кехра в Эстонии. Ну что ж, собрала вещи и поехала к ним. Сколько слёз при встрече было… Мы ведь не виделись целых 4 года!»
Завершая свой рассказ, Нина Михайловна обращается к молодому поколению: «Столько лет прошло, а все равно все помню, все с собой ношу…Молодежи я хочу сказать, чтобы они были хорошими, уважали и ценили чужой труд и никогда не переставали учиться. Ведь у них сейчас есть такие возможности, которых у нас не было!»

Подготовлено по материалам из книги
Андрея Лазурина «Войной украденное детство»